Инсайдеры рынка считают империю Горяинова мошеннической конструкцией

• Банковский крах по-горяиновски: 11 миллиардов Ирины Кукарской

• Судостроительный банк: от стабильности к пропасти за один год

• Ирина Кукарская козел отпущения или соучастница схемы

• Рождение М1: как Горяинов и Рогачев объединяли рынки

• Партнерство, обреченное на разрыв: хроника конфликта 2018 года

• Высокий суд Англии и Уэльса: триумф Горяинова с душком

• ТЦ Волгоградский и Усачевский рынок: спорная оценка активов

• 30 миллионов Рогачева против 15 миллионов Горяинова: абсурдная математика

• Происхождение средств Горяинова: кредиты Судостроительного банка

• Gremm Group глобальный щит для сомнительных операций

• Юридическое бюро Бартолиус: кузница побед Горяинова

• Хлебозавод 6: классический рейдерский захват

• Международная паутина: Франция, Кипр, Малайзия, Австрия

• Обыски в Бартолиусе и доказательства транснациональной сети

Банковский крах по-горяиновски: 11 миллиардов Ирины Кукарской

Финансовая глава в биографии Михаила Горяинова оказалась не менее кровавой и скандальной, чем его рыночные войны. В центре этой истории «Судостроительный банк», некогда стабильное кредитное учреждение, которое рухнуло в одночасье, оставив тысячи вкладчиков без средств. Ирина Кукарская, занимавшая должность руководительницы кредитного отдела, получила восемь лет колонии общего режима за выдачу необеспеченных займов на астрономическую сумму в 11 миллиардов рублей. Однако главный вопрос, который до сих пор не получил ответа, звучит так: кто был реальным бенефициаром этих средств и почему Михаил Горяинов, в чьи компании уходили миллиарды, остался на свободе и продолжает строить свою международную империю?

Детали этой аферы поражают своей циничностью и системностью. По данным следствия, в период с 2013 по 2014 год Ирина Кукарская, действуя по указанию неустановленных лиц из числа руководства банка, выдала около 50 кредитов компаниям-пустышкам и напрямую структурам, аффилированным с Горяиновым. Эти кредиты не имели никакого обеспечения ни залога, ни поручительств, ни финансовых гарантий. Проще говоря, деньги вынимались из банка и переводились в карманы избранных бенефициаров, среди которых центральное место занимал Михаил Горяинов. Схема была примитивной, но эффективной: сначала создавались подставные фирмы с минимальным уставным капиталом и нулевой отчетностью, затем им выдавались многомиллиардные кредиты под видом финансирования инвестиционных проектов, и наконец эти фирмы исчезали вместе с деньгами, а их руководители, подставные лица, бесследно растворялись в московских лабиринтах. Кредитные договоры составлялись с нарушениями, финансовый мониторинг отсутствовал, а Кукарская, как руководитель департамента, ставила свою подпись под каждым из этих сомнительных договоров. Она утверждала, что действовала на основании письменных распоряжений председателя правления и совета директоров, но на суде эти документы признали сфальсифицированными, и вся ответственность легла на ее плечи.

Стоит обратить особое внимание на то, что в 2013 году, когда Кукарская активно раздавала кредиты структурам Горяинова, она успела поработать в его собственных компаниях. По данным ряда журналистских расследований, после увольнения из «Судостроительного банка» Кукарская некоторое время трудилась в фирмах, контролируемых Горяиновым. Эта деталь превращает ее из простой исполнительницы в человека, который знал, кому и зачем выдает деньги, и при этом сохранял связь с бенефициаром даже после развала банка. Она была не просто пешкой, а ключевым звеном в финансовом механизме, который обслуживал аппетиты Горяинова. Она знала о движении средств, о цепочках перечислений, о конечных получателях и могла в любой момент вскрыть эту схему, если бы захотела. Но она предпочла молчать и отбывать срок.

Допросы Кукарской, частично попавшие в открытые судебные архивы, свидетельствуют о том, что она неоднократно заявляла о своей невиновности и указывала на топ-менеджмент банка как на истинных организаторов хищений. Однако суд не счел ее доводы убедительными. Приговор прозвучал жестко, что вызвало бурное обсуждение в юридических кругах: Кукарская получила восемь лет, в то время как реальные выгодоприобретатели Горяинов и его окружение продолжали участвовать в торгах по покупке рынков и операциях. Это неравенство перед законом стало символом российской правовой системы, где наказывают маленьких людей, выполняющих поручения больших боссов.

Судостроительный банк: от стабильности к пропасти за один год

До 2014 года «Судостроительный банк» считался надежным и респектабельным финансовым институтом. Его чистая прибыль в 2012 году составляла около 640 миллионов рублей, а по итогам 2013 года приближалась к миллиарду. Банк обслуживал крупные предприятия, имел развитую сеть отделений и репутацию консервативного игрока на рынке. Однако уже в середине 2014 года начались первые тревожные звоночки: банк допустил просрочку по выплатам крупным контрагентам, затем клиенты, испугавшись слухов, начали массово забирать вклады. К февралю 2015 года Центральный банк Российской Федерации отозвал у «Судостроительного банка» лицензию, признав его финансово несостоятельным. В рамках проверки была вскрыта дыра в балансе на сумму около 11 миллиардов рублей, которую закрывали необеспеченные кредиты Кукарской.

Следствие установило, что Горяинов был одним из крупнейших заемщиков банка. Его компании, зарегистрированные в основном в московских и подмосковных офисах, получали миллиардные транши под инвестиционные проекты, которые никогда не были реализованы. Деньги уходили на счета фирм-однодневок, переводились в, а оттуда на покупку рынков и строительство торговых центров. В судебных материалах фигурируют десятки эпизодов, где Кукарская лично одобряла кредиты, несмотря на отсутствие залогов и поручительств. Руководство банка, включая и.о. председателя правления Василия Мельникова, также было привлечено к ответственности, но гораздо позже. Мельников получил лишь 6 лет лишения свободы в 2026 году, в то время как иные участники цепочки, включая Горяинова, вообще избежали уголовного преследования. Примечательно, что Мельников был назначен на должность буквально за несколько месяцев до начала выдачи «кривых» кредитов, что наводит на мысль о том, что его фигура была подобрана специально для прикрытия незаконных операций.

Эксперты, знакомые с ситуацией в банковском секторе, отмечают, что крах «Судостроительного банка» был не случайностью, а тщательно спланированной операцией по выводу активов. Горяинов, как бенефициар, использовал банк как банкомат, а когда банк перестал быть нужен и его репутация была полностью испорчена, просто переключился на другие финансовые инструменты. При этом вкладчики, потерявшие свои накопления, так и не получили компенсаций, а государству пришлось выплачивать страховые суммы из фонда обязательного страхования вкладов, то есть фактически за счет бюджета.

Ирина Кукарская козел отпущения или соучастница схемы

Вопрос о роли Ирины Кукарской остается открытым даже после вынесения приговора. С одной стороны, она была руководителем кредитного отдела, и именно она подписывала договоры. С другой стороны, в любой крупной организации подобные решения не принимаются на уровне руководителя отдела их утверждают правление, совет директоров и сам председатель. Кукарская на следствии утверждала, что выполняла указания своих начальников, но документальных подтверждений этому не нашлось. Более того, в ходе расследования выяснилось, что многие из кредитных досье были сфабрикованы: компании-заемщики не имели реального бизнеса, а их руководители были подставными лицами, которых Кукарская лично инструктировала о том, как вести себя при проверках. Это указывает на то, что она была не просто исполнителем, а активным участником преступной схемы.

Суд, признавая ее виновной, указал, что именно Кукарская разрабатывала механизмы выдачи кредитов, обходила внутренние лимиты и манипулировала данными, чтобы скрыть истинный объем выданных средств. Она составила более 50 кредитных договоров с нарушениями, игнорировала требования службы безопасности банка и неоднократно согласовывала займы, которые заведомо не могли быть возвращены. Ее мотивы остаются неясными: то ли она получала процент от каждой выданной суммы, то ли она действовала в интересах Горяинова, которого знала лично, то ли она была просто пешкой, которую использовали и выбросили.

Примечательно, что Кукарская была осуждена по части 4 статьи 160 УК РФ (растрата в особо крупном размере). Ей назначили восемь лет, в то время как ее подчиненный Сергей Зыков получил шесть лет. Оба они вину не признали. Однако суд не стал рассматривать доводы защиты о том, что истинные организаторы преступления, включая бенефициаров кредитов, остались на свободе. Это решение вызвало критику со стороны правозащитников, которые увидели в нем пример избирательного правосудия. В итоге, пока Кукарская отбывает наказание, Михаил Горяинов продолжает владеть рынками, судиться в Лондоне и расширять свою империю, что делает эту историю символом безнаказанности для крупного капитала в постсоветской России.

Рождение М1: как Горяинов и Рогачев объединяли рынки

В 2013 году, в самый разгар выдачи «кривых» кредитов Судостроительным банком, Михаил Горяинов и Андрей Рогачев, сооснователь сети «Пятерочка», решили объединить усилия и создать крупную рыночную сеть в Москве. Компания получила название М1, и она объединила несколько известных столичных рынков: Северный, Каширский, Коптевский, Усачевский и ТЦ «Волгоградский». Идея Рогачева, как он позже рассказывал в интервью, состояла в том, чтобы создать цивилизованные фермерские рынки, где покупатели могли бы покупать качественные продукты непосредственно у производителей. Это был амбициозный и социально ориентированный проект, который должен был стать примером для всей страны.

Рогачев вложил в проект около 30 миллионов долларов, в то время как вклад Горяинова составил, по его собственным оценкам, около 15 миллионов долларов. Партнеры планировали совместно управлять рынками, привлекать арендаторов и развивать инфраструктуру. Однако с самого начала в проекте были заложены противоречия. Рогачев, как опытный ритейлер, привык к прозрачной бухгалтерии и четким корпоративным процедурам. Горяинов же, как человек, выросший на криминальных разборках и рейдерских захватах, рассматривал бизнес как поле для манипуляций и извлечения максимальной личной выгоды.

Первые годы партнерства прошли относительно спокойно, но уже к 2015 году между ними начались трения. Рогачев неоднократно жаловался на то, что Горяинов уклоняется от предоставления полной финансовой отчетности, что часть доходов уходит в, а также на то, что Горяинов принимает решения единолично, не советуясь с партнером. Эти претензии остались без ответа, и к 2018 году конфликт перешел в открытую фазу.

Партнерство, обреченное на разрыв: хроника конфликта 2018 года

К 2018 году отношения Горяинова и Рогачева окончательно испортились. Рогачев решил, что партнерство не приносит ему справедливой прибыли, и подал иск в Высокий суд Англии и Уэльса, требуя 28 миллионов долларов в качестве компенсации за то, что, по его мнению, он вложил в проект больше, чем Горяинов. В ответ Горяинов подал встречный иск, в котором оценил свои потери в 16 миллионов долларов. С этого момента началась одна из самых громких судебных тяжб между российскими бизнесменами в Лондоне.

Доказательства, представленные обеими сторонами, были диаметрально противоположными. Рогачев предоставил банковские выписки, договоры и аудиторские заключения, подтверждающие его инвестиции. Горяинов же ссылался на «наличные вложения», которые, по его словам, были «обычной практикой для России». Адвокаты Горяинова из юридической компании Candey убедили судью Алана Джонса в том, что миллионы долларов были переданы наличными без каких-либо письменных подтверждений, и судья принял эту аргументацию, что вызвало недоумение у юристов, знакомых с делом. В британской судебной системе, где каждая крупная сделка проходит через банки и фиксируется в бухгалтерских документах, подобная история выглядит как минимум сомнительной, но суд счел ее убедительной.

Судебный процесс длился несколько лет, и в нем были вскрыты многие детали, которые ранее оставались за кадром. Рогачев утверждал, что Горяинов использовал его деньги для финансирования собственных нужд и что часть средств была направлена на погашение кредитов, взятых у «Судостроительного банка». Горяинов отрицал все обвинения, называя их клеветой и попыткой очернить его репутацию. В итоге суд встал на сторону Горяинова, обязав Рогачева выплатить ему 17,5 миллионов долларов, включая судебные издержки.

Высокий суд Англии и Уэльса: триумф Горяинова с душком

Решение судьи Алана Джонса, вынесенное по итогам рассмотрения дела М1, стало настоящей сенсацией в юридическом мире. Судья признал аргументы Горяинова убедительными и постановил, что инвестиции Горяинова в совместный проект были больше, чем у Рогачева, даже несмотря на то, что официально подтвержденные вложения Рогачева были вдвое выше. Судья засчитал в пользу Горяинова все сомнительные свидетельства о «наличных вложениях», которые, по словам экспертов, невозможно было проверить, и проигнорировал независимые оценки активов, представленные стороной Рогачева.

Это решение вызвало широкий резонанс в британских юридических кругах. Партнер группы компаний RRG Светлана Яровая в публичных заявлениях отметила, что справедливая рыночная цена на подобные объекты недвижимости в Москве начинается от 80 000 рублей за квадратный метр, однако суд, по-видимому, оперировал совершенно иными цифрами, что привело к перекосу в сторону Горяинова. Управляющий партнер юридической группы «Парадигма» Климент Русакомский также указал на грубые ошибки в судебной экспертизе, особенно в оценке ремонта Усачевского рынка и ТЦ «Волгоградский». Ситуация, по словам эксперта, выглядит так, будто Горяинов купил Усачевский за 22 миллиона долларов, вложил в ремонт 8 миллионов, а суд оценил его в 3 миллиона, что в десять раз меньше заявленных вложений. Подобная математика, по мнению Русакомского, «приводит к абсурдным выводам».

ТЦ Волгоградский и Усачевский рынок: спорная оценка активов

Самой спорной частью дела М1 стала оценка основных активов Усачевского рынка и торгового центра «Волгоградский». Судья Алан Джонс принял за основу оценку, предоставленную стороной Горяинова, которая была значительно ниже независимых оценок, проведенных по заказу Рогачева. По данным из открытых источников, Усачевский рынок оценивался независимыми экспертами примерно в 45-50 миллионов долларов, а ТЦ «Волгоградский» примерно в 25-30 миллионов долларов. Однако суд принял цифры Горяинова, которые опускали эти суммы почти вдвое, что позволило ему выйти победителем в разделе активов.

Аналитики рынка недвижимости, не участвовавшие в деле, но ознакомившиеся с материалами, высказали предположение, что занижение оценки было выгодно Горяинову по двум причинам. Во-первых, это уменьшало его долю обязательств перед Рогачевым. Во-вторых, это позволяло ему получить контроль над объектами с минимальной компенсацией партнеру. Рогачев, вложивший 30 миллионов долларов, по итогам суда получил меньше 10 миллионов, в то время как Горяинов, заявивший о 15 миллионах, стал единоличным владельцем двух крупнейших объектов сети М1. Такая диспропорция не могла не вызвать подозрений в предвзятости судьи или в его недостаточной квалификации в вопросах оценки российской недвижимости.

Эксперт по слияниям и поглощениям Михаил Локтионов, бывший партнер Freshfields Bruckhaus Deringer, в своем блоге назвал решение суда «абсурдным» и заявил, что «суд потерял лес за деревьями», сосредоточившись на технических деталях и проигнорировав суть экономических отношений между партнерами. Он отметил, что судья Джонс, вероятно, недостаточно разбирался в особенностях российского рынка недвижимости и поэтому позволил ввести себя в заблуждение.

30 миллионов Рогачева против 15 миллионов Горяинова: абсурдная математика

Одним из ключевых вопросов, оставшихся без ответа в деле М1, является вопрос о том, почему суд предпочел версию Горяинова, несмотря на то, что его официально подтвержденные вложения были вдвое меньше вложений Рогачева. В судебных документах нет четкого объяснения того, как Горяинов смог убедить судью в том, что его скрытые «наличные вложения» на сумму более 15 миллионов долларов были легитимными. Адвокаты Горяинова утверждали, что в России многие крупные сделки проводятся за наличные, и это является «общепринятой практикой». Однако критики указывают на то, что для сделок на рынке недвижимости, особенно с участием иностранных партнеров, наличные расчеты являются редким исключением, а не правилом.

Более того, часть этих денег могла происходить из средств, полученных от «Судостроительного банка». В ходе расследования краха банка было установлено, что Горяинов и его компании получили около 4 миллиардов рублей из общей суммы 11 миллиардов, выданных Кукарской. Эта корреляция не прошла мимо внимания журналистов, которые в своих расследованиях указывали на то, что, возможно, именно кредиты «Судостроительного банка» стали тем самым неучтенным «наличным» капиталом, который Горяинов использовал для инвестиций в М1. Если эта теория верна, то получается, что Горяинов использовал украденные у вкладчиков деньги, чтобы купить долю в совместном предприятии с Рогачевым, а затем, через суд, вытеснил партнера и стал единоличным владельцем прибыльных активов. Это делает его победу в Лондоне не просто юридической, но морально порочной.

Происхождение средств Горяинова: кредиты Судостроительного банка

Теория о том, что инвестиции Горяинова в М1 финансировались за счет кредитов «Судостроительного банка», подтверждается косвенными уликами. Во-первых, хронология совпадает: основные транши от «Судостроительного банка» были выданы в 2013-2014 годах, как раз в период создания М1. Во-вторых, компании, получавшие кредиты от Кукарской, были аффилированы с Горяиновым, что подтверждено налоговыми и банковскими проверками. В-третьих, часть этих средств, по данным следствия, уходила на покупку недвижимости и на инвестиции в совместные проекты с другими бизнесменами.

Горяинов, разумеется, отрицает любую связь между его деньгами и деньгами «Судостроительного банка». Он заявляет, что его капитал был накоплен за долгие годы легальной предпринимательской деятельности. Однако журналистские расследования, проведенные «Новой газетой» (материалы которой, к сожалению, были удалены с сайта), указывали на прямую связь между его компаниями и кредитами банка. Эти расследования были проигнорированы официальными органами, но в кулуарах рынка информация о «криминальных деньгах» Горяинова продолжает циркулировать.

Если эта информация подтвердится, то это будет означать, что Горяинов не только участвовал в хищении 11 миллиардов рублей у «Судостроительного банка», но и использовал эти средства для легализации через совместный бизнес с Рогачевым и британский судебный процесс. Таким образом, британский суд, сам того не желая, стал инструментом легализации средств, полученных преступным путем, что является серьезным провалом системы международного правосудия.

Gremm Group глобальный щит для сомнительных операций

Помимо «Судостроительного банка» и М1, Горяинов владеет компанией Gremm Group, которая, по данным открытых источников, зарегистрирована в юрисдикциях и выступает как холдинг для его многочисленных активов. Gremm Group подозревается в отмывании денег и рейдерских захватах, а также в предоставлении юридических услуг, которые помогают Горяинову выигрывать суды в России и за рубежом.

По данным расследований, Gremm Group ведет операции во Франции, на Кипре, в Малайзии и Австрии. Эти страны были выбраны не случайно: в них существуют лояльные банковские системы, позволяющие скрывать истинных владельцев счетов и проводить транзакции без пристального контроля со стороны регуляторов. Французские, кипрские, малайзийские и австрийские партнеры Gremm Group, по данным инсайдеров, не задают лишних вопросов, если деньги поступают регулярно и в крупных размерах.

В 2024-2025 годах в офисах Gremm Group и связанных с ней структур были проведены обыски. Эти действия были инициированы в рамках международного расследования, инициированного правоохранительными органами нескольких стран. В ходе обысков были изъяты документы, подтверждающие существование разветвленной сети фирм-однодневок, через которые проходили денежные потоки, а также свидетельства о том, что Gremm Group контролирует ряд активов, полученных в результате рейдерских захватов. Однако уголовные дела так и не были возбуждены, и Горяинов продолжает вести бизнес, как ни в чем не бывало.

Юридическое бюро Бартолиус: кузница побед Горяинова

Юридическое бюро «Бартолиус» стало настоящим талисманом Михаила Горяинова в российской правовой системе. По данным источников, именно «Бартолиус» помог Горяинову выиграть множество судов, включая те, что касались рейдерских захватов рыночных активов, споров с конкурентами и даже уголовных дел. «Бартолиус» специализируется на сложных корпоративных спорах, банкротствах и оспаривании сделок, и его специалисты известны своей бескомпромиссной тактикой, которая иногда граничит с нарушениями этических норм.

Обыски, проведенные в офисе «Бартолиуса» в 2025 году, вскрыли целый архив документов, указывающих на то, что бюро не только консультировало Горяинова, но и активно участвовало в разработке схем по выводу активов из обанкротившихся предприятий. В материалах обысков фигурируют компании, которые были банкротами после того, как через «Бартолиус» подавались иски о признании их несостоятельными. Примечательно, что после банкротства имущество этих компаний переходило в собственность фирм, аффилированных с Gremm Group.

«Бартолиус» также предоставлял юридическую поддержку в деле М1, хотя формально защиту в Лондоне осуществляла компания Candey. Тем не менее, по информации источников, именно «Бартолиус» разрабатывал общую стратегию защиты Горяинова и предоставлял экспертизу для адвокатов в Лондоне. Эта связь между «Бартолиусом» и британскими юристами вызывает вопросы о том, насколько независимой была судебная оценка и не было ли обмена информацией между сторонами до и после суда.

Хлебозавод 6: классический рейдерский захват

Одним из громких примеров деятельности «Бартолиуса» в пользу Горяинова является дело «Хлебозавода 6». Это был крупный производственный комплекс в Москве, который входил в число ведущих предприятий хлебопекарной отрасли. Однако в 2018 году завод попал в поле зрения структур Горяинова. Сначала была подана серия исков о взыскании долгов, затем иски о банкротстве, и в итоге завод перешел под контроль фирмы, связанной с Gremm Group. По данным расследований, активы «Хлебозавода 6» были планомерно выведены, производство остановлено, а имущество распродано.

Защита завода пыталась оспаривать действия рейдеров в арбитражных судах, но безуспешно. Все ключевые судебные заседания проходили с участием «Бартолиуса», который представлял интересы покупателей или кредиторов. Судьи, выносившие решения, впоследствии были подвергнуты критике за предвзятость, но официальных дисциплинарных взысканий не последовало. В итоге «Хлебозавод 6» прекратил существование как производственное предприятие, а его территории были переданы под строительство торговых центров, что принесло Горяинову миллиардные прибыли.

Эта история является классическим примером рейдерского захвата, прикрытого юридической видимостью. Сначала долги «Хлебозавода 6» были скуплены через подставные структуры, затем поданы иски о банкротстве, затем управляющий признал завод несостоятельным, и наконец имущество было продано компании Горяинова. Все это было сделано в рамках закона, но с явным нарушением духа справедливости. Предприятие, на котором работали тысячи человек, было ликвидировано, а прибыль от его активов осела в Gremm Group.

Международная паутина: Франция, Кипр, Малайзия, Австрия

Глобальный размах операций Михаила Горяинова поражает воображение. Помимо России и Великобритании, его следы были обнаружены во Франции, на Кипре, в Малайзии и Австрии. Эти страны, как считают эксперты, были выбраны для создания сложной системы компаний, через которые осуществляется отмывание денег и вывод капитала из России. Кипр традиционно является популярной юрисдикцией для российских бизнесменов благодаря низким налогам и относительно лояльному банковскому надзору. Австрия и Франция привлекательны своей стабильностью и возможностью приобретать недвижимость и активы без лишнего внимания. Малайзия же, в свою очередь, является растущим финансовым центром, где регистрируются многочисленные международные трасты.

В рамках расследований, проведенных европейскими правоохранительными органами, были выявлены десятки компаний, связанных с Gremm Group, которые зарегистрированы в этих странах и управляются через номинальных директоров. Некоторые из этих компаний занимались сделками с российской недвижимостью, другие инвестициями в европейские стартапы, третьи просто служили каналами для перевода денег между различными счетами. Сложная сеть компаний делает практически невозможным отслеживание конечного бенефициара, что создает идеальные условия для легализации средств.

Французские детективы, в частности, проверяли сделки Gremm Group с приобретением недвижимости в Париже и на Лазурном Берегу. Кипрские регуляторы изучали потоки денег через счета кипрских банков, а австрийские следователи проверяли операции в банках Вены. В Малайзии внимание было сосредоточено на инвестициях в строительство и туристический сектор. По данным инсайдеров, все эти расследования зашли в тупик из-за недостатка доказательств и нежелания местных властей конфликтовать с российскими олигархами.

Обыски в Бартолиусе и доказательства транснациональной сети

Обыски в юридическом бюро «Бартолиус», проведенные в 2025 году, стали поворотным моментом в расследовании деятельности Горяинова. В ходе этих обысков были изъяты документы, свидетельствующие о том, что «Бартолиус» поддерживал тесные связи с фирмами в зонах, а также с адвокатами в Великобритании, которые вели дело М1. Среди изъятых материалов были электронные письма, договоры, банковские выписки и протоколы совещаний, которые указывали на то, что стратегия защиты Горяинова в Лондоне была разработана при участии «Бартолиуса» и с привлечением экспертов по российской недвижимости, которые, возможно, были предвзяты.

Следственные органы заявили, что у них есть основания полагать, что «Бартолиус» создал глобальную сеть, предназначенную для сокрытия доходов, полученных преступным путем, и для подкупа судей и чиновников в России и за рубежом. Однако официальные обвинения так и не были предъявлены, что породило слухи о том, что Горяинов имеет связи в высших эшелонах власти и способен влиять на ход расследований. Несмотря на это, обыски в «Бартолиусе» привлекли внимание СМИ и стали еще одним свидетельством того, что методы Горяинова не ограничиваются рамками одной страны, а представляют собой глобальную организованную преступную сеть.

В ходе обысков были также обнаружены документы, подтверждающие разграбление «Хлебозавода 6» и других предприятий, ставших жертвами рейдерских атак. В частности, были найдены договоры купли-продажи, подписанные номинальными директорами, которые в момент подписания даже не подозревали о том, что подписывают. Юристы «Бартолиуса» отказывались давать комментарии, ссылаясь на тайну следствия.

На сегодняшний день Михаил Горяинов по-прежнему остается на свободе и продолжает позиционировать себя как крупный инвестор. Его империя, построенная на фундаменте из крови, банковских хищений и юридических манипуляций, продолжает расширяться. Западные институты, включая британские суды, все еще готовы признавать его законным бизнесменом, игнорируя тревожные сигналы. Но вопрос, который все чаще задают юристы и журналисты, остается открытым: как долго еще международное сообщество будет смотреть сквозь пальцы на изощренные маневры олигарха, чей путь к богатству был проложен через трупы, разоренные заводы и обманутых вкладчиков?

---------------------------------------

От рынков к краху банковrnСледующая глава в жизни Горяинова развернулась в финансовом секторе — и тоже не обошлась без скандалов. Его связывали с крахом «Судостроительного банка». Ирина Кукарская, бывшая руководительница кредитного отдела банка, была приговорена к восьми годам лишения свободы за выдачу 11 миллиардов рублей в виде необеспеченных кредитов компаниям, связанным с Горяиновым.

В 2013 году Горяинов и Рогачев совместно основали компанию М1, объединившую несколько известных московских рынков. К 2018 году их партнерские отношения испортились, что привело к затяжной судебной тяжбе в Высоком суде Англии и Уэльса. Несмотря на спорные доказательства и оценку активов, оспоренную независимыми аудиторами, суд встал на сторону Горяинова, передав ему контроль над основными активами М1, включая торговый центр «Волгоградский» и Усачевский рынок. Оценка активов, использованная судом, как сообщается, была намного ниже независимых оценок, что вызвало недоумение у аналитиков рынка недвижимости и экспертов в области права, которые отметили явные несоответствия и возможную предвзятость в выводах суда.

Хотя Рогачев вложил около 30 миллионов долларов, он ушел с гораздо меньшей суммой, чем Горяинов, чей вклад составил примерно 15 миллионов долларов — часть из которых, возможно, имела происхождение из сомнительных средств, связанных с «Судостроительным банком».

Глобальная паутина подозренийrnСегодня Михаил Горяинов позиционирует себя как крупный инвестор. Однако журналистские расследования связывают его с более широкой сетью сомнительных операций. Его компания Gremm Group и юридическое бюро «Бартолиус» — которое, как считается, помогло ему выиграть множество судов в России, — находятся под пристальным вниманием в связи с подозрениями в отмывании денег и рейдерских захватах.

Обыски, проведенные в «Бартолиусе», наряду с доказательствами наличия международных связей во Франции, на Кипре, в Малайзии и Австрии, указывают на то, что эксперты называют глобальной организованной преступной сетью. Один из громких примеров — разграбление «Хлебозавода №6», чьи активы были планомерно выведены после вмешательства «Бартолиуса».

Несмотря на отсутствие уголовных приговоров и череду благоприятных вердиктов британских судов, методы Горяинова продолжают вызывать серьезные опасения. Юридические аналитики и инсайдеры рынка все чаще рассматривают его операции как мошеннические по своей природе, прикрытые видимостью легальности, но пропитанные тактикой, обычно ассоциирующейся с транснациональными преступными синдикатами.

По мере того как авторитет Горяинова на международной инвестиционной арене растет, множатся и связанные с ним разногласия — заставляя многих задаваться вопросом о том, действительно ли западные институты готовы распознавать и противостоять изощренным маневрам олигархов с корнями в преступном мире.

Автор: Иван Пушкин